Слушая книгу Виктора Пелевина «Смотритель», я зацепился за одну мысль:
“Испытуемый парализовал свою волю самостоятельно, внушив себе мысль о яде на шпаге противника, хотя яда там не было. Зачем такому человеку враги?”
Действительно – зачем?
Внешний противник понятен. Он осязаем, его действия подчинены логике, и в отношении него всегда можно занять позицию, на подобии бей, беги или замри. И внешняя угроза имеет границы: она не может забрать у нас больше, чем мы сами ей отдадим.
Внутренний враг куда изощреннее. Мы сокрушаем себя не реальными ударами судьбы, а собственной фантазией о них. Стоит уму поверить в домысел или худший сценарий, как тело моментально отвечает задержкой дыхания и скованными движениями, и воля ощущает на себе схожее воздействие. Она оказывается парализованной задолго до того, как реальность потребует от нас активных действий.
В этом и разворачивается наш главный внутренний конфликт – между фантазией и сознанием. Домысливание уводит нас из реальности в иллюзию, где мы становимся беспомощными заложниками собственных мыслей. Ясность же ума возвращает нам сознание: оно помогает увидеть вещи такими, какие они есть, и прочертить границу между фактом и тем, что мы успели о нем додумать.
Уметь возвысить сознание над потоком своих мыслей – значит вернуть себе способность действовать. И парадокс в том, что в признании себя “сам себе врагом” заложена огромная польза. Если “яд на шпаге” – лишь наше собственное изобретение, значит, и силы, способные обезоружить этот страх, тоже находится внутри нас. Осознать свою способность себе навредить это первый и главный шаг к тому, чтобы стать себе надежным защитником.